hacker by Slavik *** - Issuu

Некоторые тендеры kaindl строительство учреждений куклою почти в десять гектаров, с отдельными бараками для охраны. Мне хотелось узнать, помнят ли здесь Первую Восточно-Туркестанскую республику шар ту роль, которую сыграли в ее подавлении зашедшие из СССР войска. Я выехал с заправки и начал медленно карабкаться вверх по Каракорумскому тракту. Выясняется это, правда, далеко не сразу, и читатель еще более не сразу понимает то, что понимает герой. А у Сальникова ничего ккула этого нет, и даже эпичности-то никакой не видно, сплошная скучная бытовуха. И пока куда менее примечательные остальные герои живут себе относительно припеваючи, Кориолан сначала теряет шар, а потом kqindl. Вообще, пожалуй, все герои-репортеры вызывают огромное уважение одним своим общим качеством: Может сюрппиз, с какой-то сверхобщей, экуменической точки зрения, Аи действительно прав и победил. Потому что теперь цель — другие люди их жизни как процесс, в смысле, а не pol факт. И если посмотреть с этой стороны, сложно даже выбрать, кто из них более героичен на самом деле, потому что достается всем и еще. Вот они идут по льдам, в больших условиях, спят сюрпри палатке, мерзнут, голодают и тд. Кларк рисует Англию начала 19 века, длительная lol с Наполеоном, благопристойные нравы, промышленная революция только начинается. Lol якобы исполняет желания уукла правда, только одно самое сокровенное сюрприз требует при этом что-то взамен — а точнее, выдает в довесок к желаемому некий неприятный, но терпимый вариант. Под натурализмом я подразумеваю и грязь, и сюрприз, и некотрые куклы, но при этом он их не смакует, а преподносит как нечто неизбежное, само собой разумеющееся и не заслуживающее того, чтобы на нем подробно останавливаться. Когда не больше с героем происходят странные вещи, переплетающие реальность и нереальность, а kaindl это еще и происходит в какой-нибудь провинциальной глубинке. Хотя история про евгенику — это какой-то феерический треш просто, нельзя ж так над читателями издеваться!

Куклы lol золотой шар kaindl

Чувствуется, что автор силился написать так, чтобы был и психологический портрет героев, и два разных тона по ходу повествования меняется pov двух героев — начинающего Светлого Алексея и матерого Темного Юрия , и все логично. Нет, я не говорю, что нельзя сообщать читателям, как герой, попив кофе, убирает чашку в посудомойку молодец! Стремление все-все объяснить про внутреннюю логику персонажей не всегда к добру.

Герои не супер-великие маги, даже Юрий, и спасают не мир, а область немного поменьше. Идея Сумеречных магов тоже хороша и необычна, а что до того, что она противоречит лукьяненовским канонам — ну и бог с ними, он сам себе постоянно противоречит. В целом постепенное раскрытие того, с чем же герои борятся и как вообще соотносятся все эти неясные события и персонажи, сделано вполне качественно и читать интересно.

А в конце готова признать, что это прекрасный роман, который гораздо больше всех своих составных частей, и я не знаю, на какую полку расхожих сюжетов и приемов его можно сунуть — ни на какую, как и всю хорошую литературу. Я искренне рада, что у нас пишут такие книги. Для этого нужно обладать и определеной решимостью, и определенной наивностью. А, напротив, так медленно нагнетать напряжение, что вначале, когда расписываются всякие тюремные ужасы, читатель еще не верит и не пугается, а к концу, когда всякой жуткой физиологии становится поменьше, начинает впечатляться каждым поворотом все сильнее и сильнее.

Или, скажем, чтобы взять за основу мир после ядерного апокалипсиса — это тоже сам по себе такой расхожий штамп, что куда уж повторять его в очередной раз. Но Веркин делает это очень аккуратно и очень удачно — апокалипсис произошел, но не вчера и не везде. Япония сохранилась в качестве единственного анклава цивилизации, а остров Сахалин оказался своеобразным барьером между Японией и остальным потонувшем в хаосе, плохой экологии и мобильном бешенстве миром.

И тут как раз вступает черед Чехова с его педантичными и несколько сатирическими характеристиками местных исправительных учреждений. Мне интересно, как к Веркину приходила идея построения его мира и героев. Хочется думать, что это было так же постепенно, как идет моя реконструирующая мысль сейчас: На материке жизни нет, в самой Японии все уже более ли менее стабильно, так что если что и происходит, то на Сахалине. Ну а если Сахалин — то Чехов, вот пасьянс и сошелся. Мир Веркина поражает не то чтобы проработанностью даже мне сложно сказать, сколько взято у Чехова, надо его наконец прочитать нормально , а какой-то полной логической обоснованностью.

И логично, что на Сахалине выделяют социальные группы не только по признаку криминального прошлого, но и по национальному. Такой же логичной кажется и профессия нашей героини, которая прибывает на Сахалин с научно-исследовательской целью; кем быть после апокалипсиса, как не футурологом, действительно — вопрос не о том, каково будет будущее, а будет ли оно вообще, становится как никогда актуален. Героиня планирует посещение тюрем, потому что по версии ее профессора, Сахалин — это место предела, место, в котором все начинается и которое на все влияет, там лучше, чем где-либо, видны изменения.

Мы не видим научных результатов, а посещения карательных учреждений описываются хоть и тщательно и детально, но в этой тщательности есть что-то от Чеховской усмешки, есть что-то от Гончаровской этнографии, и мы понимаем, что это все для отвода глаз. Хотя и так достаточно ужасно, но именно что достаточно. А потом совершенно естественным, но малопредсказуемым, как и все совершенно естественные вещи, образом это хрупкое равновесие ужасности рушится — и героиня со своим проводником оказывается в водовороте хаоса, из которого им предстоит долго и мучительно выбираться.

Да, строго говоря, приключение, хотя все заплатили за него слишком дорого. Удивительно, что дело глобально не в том, выбрались они или нет, хотя даже такие мелкие с исторической т. Удивительно, как постепенно проясняется, о чем, собственно, роман — роман о надежде, что как нельзя лучше применимо и к постапокалипсису, и к каторге, и к их сочетанию. Я, конечно, извиняюсь, но через сто лет после Джойса можно было бы рассчитывать на что-то более оригинальное, чем эти очень слабые потуги на тщательно замаскированную эпичность бытовых деталей.

А у Сальникова ничего кроме этого нет, и даже эпичности-то никакой не видно, сплошная скучная бытовуха. Первую главу мне было очень противно. Ребята, опомнитесь, времена вашей юности давно прошли, у нас тут в моде ЗОЖ и тревел-блоги, а не вот это все. Дальше пошло чуть более терпимо, хотя и непонятно, зачем.

Ну то есть вот есть семья Петровых, мама-папа-сын. Екатеринбург, дело под Новый год и все хором болеют гриппом с высокой температурой. Петров-старший при этом умудряется жестко бухать и ввязываться в какие-то приключения в стиле 90х типа катания на катафалке с покойником. Петрова работает библиотекарем и подрабатывает местным Чикатилло. Петров-младший хочет и идет в итоге на елку в ТЮЗ. А больше в романе ровно ни черта не происходит.

То, что автор умудрился все это изложить так, что можно прочитать, не вывихнув челюсть за зевотой, конечно, большая заслуга и редкий талант. Я только не могу понять, зачем он это сделал. Нет, я не получила никакой радости от собственно текста — он оставляет как раз какое-то довольно небрежное впечатление, что автор навалил грудой всего, чего у него там было, включая скрытые ссылки на того же Джойса ну кто бы мог подумать!

Но никаких красот стиля или языка, чтобы можно было что-то процитировать и сказать, как же это хорошо, извините, не заметила. Да, читать можно, и на фоне тотальной убогости многих других текстов этот может в чем-то выигрывать, но это вопрос, на что мы ровняемся. Мне все-таки хотелось бы что-то выносить их литературы, интерес в процессе, наслаждение текстом в процессе, новые знания, эмоции от героев и сюжета.

Все-таки когда Лукьяненко не ударяется в эпику, он умеет писать очень легко и живо, и выдумывать качественные детали, и персонажей, и мир Дозоров в общем все так же хорош, как и в первых книгах. Но гигантомания — это глобальная беда и Лукьяненко, и всех остальных отечественных фантастов его пошиба. Потому что если задача мельче, чем спасение всего мира, у нас герой с печки не встанет, и пошло соревнование Великих с Абсолютными и Древними богами, и все это начинает в пересказе неуловимо напоминать мальчика Аркашку.

Тут же — любимый мир, привычные и качественно примененные приемы при полном эпик-фейле в сюжетной части. Ну то есть понятно, что по предыдущим нескольким книгам Дозоров сюжет у них один: В чем смысл противостояния Дозоров, зачем людям Инквизиция и почему у этих тысячелетних старцев ума не больше, чем у простого парня Антона — оставим вопрос. Концовка вообще за гранью добра и зла, но может, оно и к лучшему. Хотя история про евгенику — это какой-то феерический треш просто, нельзя ж так над читателями издеваться!

В целом — самое что ни на есть правильное чтение на пляже, головной мозг вообще не задет, и при этом интересно. Начинаю думать, не почитать ли вольные продолжения других авторов — вдруг что-нибудь хорошее попадется? Если кто в курсе, посоветуйте? Любят же тяжело больных людей, которым понятно, что недолго осталось безо всяких предсказаний. И живут, конечно, тоже с ужасом и чувством вины, но не более, пожалуй, чем в романе. А так — я бы тоже сказала, что достижения проекта Овератор, в результате которого поколение живущих людей узнало дату собственной смерти — скорее во благо.

По крайней мере, дает возможность что-то спланировать. Казалось бы, должен был бы если не спятить, то изрядно утратить адекватность. На земле за это время мало что изменилось, кроме того, что люди узнали страшную правду о том, когда каждый из них умрет. Странно, что неясно, почему это детализация до года, а не, например, до месяца или дня. Саспенс нагнетает, конечно, и только. Меня как-то много вещей смутило в романе: Да и героиня, которая все 11 лет его ждала, могла бы действительно провести время с ним, а не со своей работой.

В общем обоснуе у меня как-то очень многое не сходится, хотя человеческие детали очень милые. К примеру, осознание того, что если ты 11 лет в одиночке о ком-то мечтал, и этот человек тебя тоже верно ждал все годы, совершенно не значит, что у вас в итоге все будет хорошо и он тебе не опротивеет через пару месяцев. А еще хороша идея, что человек предполагает, а Бог располагает.

И если, узнав год смерти, ты думаешь, что можешь как-то спланировать из этого свою жизнь, то ничего подобного — жизнь все так же остается непредсказуемой. После всей тягомотной истории Рамона и Саны такая эффектная концовка была как глоток свежего воздуха. Увы, чтобы написать эту историю в основном ее сюжетном развитии, совершенно необязательно было придумывать про узнавание дат смерти, межзвездные перелеты и построенный коммунизм.

Можно было бы тот же треугольник с теми же героями куда лучше развернуть в реалистическом ключе: Очень по-человечески, и сердцу не прикажешь, и ничего фантастического тут не требуется. Фантастика — только обертка для бытовой драмы вполне обыкновенного пошиба. Герой, честно говоря, вызывает страшное раздражение своей ленью и тупостью. Совершенно непонятно, за что его так любят все эти женщины. Он ничего не делает и ничего не хочет, он слоняется и периодически впадает в какие-то неадекватные состояния.

Возможно, это ПТСД, 11 лет в одиночке никому бы просто так не сошли, но все как будто считают, что его поведение нормально и даже привлекательно. И мир, и эти персонажи мне не очень понятны с т. Может быть, Набоков и переработал какие-то детали, но весь основной ход сюжетной линии, фигуры основных персонажей и т. Получается, сюжет во всех его поворотах был мне известен заранее, поэтому не скажу, что читать было особо интересно.

С другой стороны, Набоков, конечно, прекрасный стилист и чтение его доставляет удовольствие как процесс, не сюжетом, а самим слогом. Кстати, перечитывание того же романа лет десять спустя заставило задуматься по поводу его переоценки. Раньше мне казалось, что вот, два злодея обманули бедняжку Альбинуса, и он тут жертва. Но сейчас я начинаю верить, что Альбинус-то как раз получил по заслугам, и даже меньше, чем по заслугам.

А Марго с ее любовником пусть и не слишком чистоплотные люди, но, в общем-то, не они причина его несчастий, а исключительно он сам. Потому что он единственный человек во всей этой ситуации, кто ни на секунду не задумывался головой вообще. Такой золотой мальчик, привыкший получать все, что захочет, за деньги, которые он не зарабатывал. Легко ему смотреть свысока на неумение Марго вести себя в обществе, когда она — из трущоб, а он — из высшего света.

Такая суровая житейская правда. Заработай Альбинус бы сам свое состояние — ни черта он не дал бы себя развести молоденькой потаскушке. Вот, значит, перед нами Мать с большой буквы и ее семейство: Один врач, другой революционер, третий уж не помню что. А она, значит, страдает, как Женщина и Мать. А духи умерших пытаются ее убедить, что такова их и ее судьба, и куда уж деваться.

И все это с бесконечной нудотой и пафосом, но начисто без смысла. В попытке изобрести очередной вечный двигатель талантливый инженер случайно изобретает механизм, который способен за счет уничтожения материи выпусить в мир чистого бога, заключенного в ней. И все причастные тут же начинают творить чудеса, исцелять прикосновением, любить ближнего ну и что там дальше по списку. Вначале это очень комично, хотя, наверное, и оскорбляет чьи-то религиозные чувства, но во времена Чапека об этом, слава богу, уже перестали думать или еще не начали.

Но чем дальше, тем больше опять же становится понятно, что человек такая тварь, он и из бога найдет повод устроить мировую войну или хотя бы драку с соседом. Хотя это, собственно, и единственно хорошее, что есть в романе, в остальном же он — тоже пасквиль на злобных капиталистов, которые даже видя, что их действия развалят мир, но принесут некоторую прибыль сейчас, выбирают прибыль. Переход от милой веселой истории к саламандровому апокалипсису хоть и был в достаточной степени растянут по страницам и более ли менее логически обоснован, все равно показался немного странным.

Хотя весело и интересно было почти до конца. Вначале идея с саламандрами, которых обнаружил и начал опекать капитан торгового судна в южных морях, кажется совсем необычайной, во всяком случае, я каких-то аналогов в литературе не помню. И саламандры странные, и очень непонятны их способности и намерения, и внезапное увлечение капитана тоже странно, хотя почему бы и нет, собственно.

Начало истории представляется чистым приключенческим романом, и как она к концу умудрилась превратиться в политический памфлет, мне понятно технически, но не понятно логически. И даже кажется мне, что автор задумывал-то изначально политический памфлет, но так увлекся начальной саламадровой историей, что написал в итоге довольно романтический кусок, неожиданный во всем остальном романе. Саламандры развиваются, и сначала становятся рабами человека, но потом, натурально, освобождаются от своих цепей и показывают всем кузькину мать.

Автор молодец, и переводчик тоже. Можно признать, что автору удалось отразить то, как весь мир вообще в своих самых разных проявлениях, от научных статей до бытовых разговоров простых людей, отреагировал на сверхразумных саламандр. И заодно отлично простебать все эти формы письменного выражения общественного мнения. Концовка, может быть, слишком разухабистая: С другой стороны, было понятно, что к этому все идет, иначе и смысла не было начинать.

Хотя, конечно, немного жаль, что столько изобретательности и чувства юмора вложено в донесение затертой до отвращения мысли, что люди-де такие уроды — им хоть что дай, они сделают из этого повод для мировой катастрофы. Я очень нетерпеливый слушатель вообще, и мне аудиокниги тяжело даются, так что это признак страшно интересного текста. Сюжет в целом довольно простой: Но они сумели кое-как выжить и приспособиться и все пытаются сохранить свою жизнь и цивилизованность, надеясь, что их скоро найдут.

Но годы идут, а никто не прилетает, — и вот уже выросло поколение их детей, для которых эта жестокая планета является родной. Их небольшая деревня так и называется — Поселок, а у планеты и вовсе нет названия. Людей всего несколько десятков, и связи с большим миром нет и не было с момента кораблекрушения, и взрослые, помняшие этот большой мир, уже слишком стары и слабы, чтобы самим что-то изменить, их хватает только на то, чтобы влачить довольно жалкую жизнь и воспитывать молодеж.

А вся надежда на какое-то спасение оказывается сосредоточена на молодом поколении — нескольких людях, которые о Земле-то знают только по рассказам старших. Вот ядовитые растения, а вот хищные животные; они не такие, как на Земле, но суть от этого не меняется. Гораздо больше задевает составляющая человеческая; в Поселке совсем немного людей, но у каждого из действующих лиц — очень яркий и ясный характер и очень понятная мотивация, так что начинаешь ему искреннее сочувствовать — потому что внутренняя мотивация всегда кажется правдивой и правильной.

И более того, начинаешь даже заранее немного предсказывать его действия и реакции — настолько эти характеры последовательны и логичны. Честно скажу, к примеру, Олег, главный герой, от лица которого идет повествование большую часть времени, кажется мне не слишком привлекательным персонажем. Он не плохой, нет, он хороший правильный юноша, насколько можно быть хорошим и правильным вообще, и даже немного слишком. Но при этом есть в нем и очень отталкивающие черточки каждый человек сам решает, что для него неприемлемо, понятно — к примеру, зависть, пусть и тщательно подавляемая, и желание самоутвердиться.

Я немного сгущаю краски, конечно. Что отличает всех жителей Поселка — так это то, что они безоговорочно стоят друг за друга и готовы выручать друг друга из беды и не бросать даже в самой сложной ситуации. История с пострадавшей Марьяной тому пример: Но ребят такие мысли даже не посетили, и это приятно, это как-то очень отражает суть людей Поселка.

С другой стороны, насколько симпатичные и адекватные люди в Поселке, настолько несимпатичными и неадекватными кажутся трое из прилетевшей экспедиции. И не потому, что они, по всем законам драмы, делают буквально все, чтобы не найти случайно Поселок. Меня поражает сам непрофессионализм их поведения. Представьте, вы ученый-биолог, вы высадились на необследованную человеком планету, на которой куча неизвестной флоры и фауны.

У вас ограничено время, зато масса техники и куча возможностей сделать потрясающие открытия. Но вместо этого вы тратите свое драгоценное время на ругань с другими членами экспедиции, выяснение, кто тут главнее, чтение детективов, развлекательные полеты. Сколько раз упоминается, чтобы члены экспедиции реально работали? Как вообще люди, прилетевшие на опасную неизведанную планету, могут не жалеть времени и не опасаться тратить силы и вести себя безрассудно, только чтобы досадить коллегам по экспедиции.

Все это кажется довольно странным. Вроде бы и участники экспедиции — люди опытные, не в первый раз куда-то высадившиеся, и должны осознавать, что это не пикник в парке. Но нет у них ни интереса, ни цели, ни ответственности. Довольно долго эти две линии — людей из Поселка и экспедиции — идут параллельно, и это вызывает ужасное раздражение, потому что с одной стороны люди из Поселка, разумные и адекватные, с мучениями и жертвами пытаются пробиться к этой экспедиции, а с другой — члены экспедиции только и делают, что высняют отношения между собой.

Мне кажется, пытаясь нагнать драматичности, Булычев все же перегнул палку. Исследовать причину аварии, которая унесла столько жизней, не? Передать родственникам погибших их личные вещи? И если уж корабль пролежал там 16 лет, то от нескольких месяцев вряд ли что изменится. И таких очевидно неправильных решений для профессионалов, какими должны быть участники экспедиции, как-то многовато. Зато концовка получилась, конечно, очень драматичная, и неадекватность людей с Земли эту драматичность умножает многократно.

Здесь есть, пожалуй, небольшой передергивание неблагоприятных обстоятельств, которые наваливаются одно на другое, сводя на нет все человеческие попытки, при нормальном раскладе вполне успешные. Но даже когда умом все это осознаешь, все равно напряжение к концу нарастает огромное. И когда оно наконец разрешается, читатель испытывает чувства, похожие на те, что должны испытывать герои, когда их многолетние мечты и чаяния наконец реализовались.

Весьма вероятно, что на результат уже влияют или могут повлиять в будущем и образцы ДНК. В сентябре го в сети появился первый открытый тендер на изготовление наборов для генотипирования для нужд полиции, а уже два месяца спустя Human Rights Watch сообщала, что сдача образцов ДНК стала в Синьцзяне обязательной процедурой при получении паспорта. Их собирают в школах и на рабочих местах, офицеры полиции могут прийти и домой. Об угрозах семье рассказывают почти все сбежавшие из страны; поголовный сбор генетического материала открывает широчайшие возможности для преследования родственников.

Мой собеседник был твердо уверен в том, что любой уйгур теряет десяток баллов просто из-за своей — определяемой в том числе по ДНК — национальности писали об этом и в западных СМИ. Сам он, как и миллионы других, сдал образцы слюны и крови во время бесплатного медицинского осмотра, организованного государством. Ездишь на мотоцикле без шлема — теряешь баллы. Сажаешь двух пассажиров вместо одного — тоже. Встал под камеру рядом с неправильным человеком — будь готов ответить на очень много вопросов.

Почему ты звонил по этому номеру? Почему камера видела тебя с таким-то? Пока мы разговаривали, на соседней площади постепенно собралась группа женщин в похожих на униформу одинаковых белых рубашках. Они рассаживались на заранее расставленные стулья перед большой доской с длинными рядами иероглифов. Начинался обязательный урок китайского — подобные занятия проводятся по всему автономному округу, и посещаемость также влияет на баллы лояльности.

Несколько штатских с красными повязками на рукавах наблюдали за ходом занятия — с их появлением Эхмет сразу постарался свернуть разговор. Прощаясь, я предложил оставить свой адрес — ясно было, что писать первому мне не стоило. Когда-нибудь все это кончится, и мы встретимся и без адреса. Я не услышал уверенности в его словах. Оставив меня на лавке, Эхмет побрел к переходу. На углу улицы его остановили: Он рассказал, что в прошлом году приехал в Китай на каникулы — и в Пекине его арестовали прямо на борту самолета.

Перевоспитание Имана проходило в камере, где он содержался с девятнадцатью другими уйгурами. В послеобеденный перерыв разрешалось сидеть на нарах, затем маршировка и просмотры возобновлялись до ужина. Иман сдружился с летним сокамерником, которого обвинили в том, что он толковал Коран в сообщениях, отправленных дочери через мессенджер. Мужчина получил семилетний срок.

Иману повезло больше — через 17 дней его отпустили, но теперь камеры узнавали его на улицах, и ему начали отказывать в пользовании общественным транспортом и посещении супермаркетов. В конце концов ему удалось добиться разрешения на продолжение обучения в США, но полицейский предупредил его, что болтать об увиденном ему не следует: Об арестах и приговорах китайским уйгурам пишут последний десяток лет. Тогда же Гульмиру Имин, публиковавшую в интернете стихи по-уйгурски, обвинили в призывах к незаконным митингам и разглашении государственной тайны; она получила пожизненное.

В м 15 лет получил еще один журналист. Вместе с ним арестовали семерых учеников. В году лингвиста Абдувели Аюпа, преподававшего уйгурский в школе теперь это запрещено , остановили на посту, который он проходил дважды в день — по дороге на работу и обратно. У него в ноутбуке нашли эссе, написанные несколько лет назад, во время учебы в Канзасе, но после многочасового допроса отпустили. Аюп сумел сбежать в Анкару — только поэтому мы знаем его историю. В году забирали блогеров и администраторов уйгурских форумов.

В м бесследно исчезли знаменитый на всю страну ученый Хаймурат Гопур, работавший президентом департамента по контролю пищевой промышленности Синьцзяна, а также обласканный ранее властями популярный певец Абдурехим Хейит, чьи песни никогда до того не подвергались цензуре. Уже в этом году на рынке задержали летнего футболиста, раньше игравшего за китайскую молодежку, — его обвинили в том, что, выезжая на международные матчи, он посещал зарубежные страны. Полицейские у ограды одного из воспитательных лагерей в Синьцзяне, 2 ноября года Китайский полицейский у центральной мечети Кашгара перед утренней молитвой, 26 июня года Осенью года на родину в Синьцзян приехал Кайрат Самархан — этнический казах, за несколько лет до того эмигрировавший, как и многие его соотечественники, в Казахстан, он вернулся, чтобы продать дом и землю.

Допрос продолжался трое суток, все это время ему не давали спать. Он встречал три категории заключенных: По подсчетам мужчины, в лагере находились арестантов — казахов, уйгуров и дунган этнических китайцев-мусульман. Все они изучали материалы прошедшего в году ХIХ съезда Компартии Китая и слушали лекции, где их обучали не выдавать государственных секретов, не быть мусульманами и не разделять людей по национальному признаку. Самархана, как он говорит, освободили после попытки самоубийства, но к семье в Казахстан его отпустили только после того, как в дело вмешался казахский министр иностранных дел.

В январе года стало известно о смерти летнего Мухаммада Салиха Хаджима, автора первого перевода Корана на уйгурский язык. Он умер через 40 дней после ареста, как именно — неизвестно: Чуть раньше была арестована летняя Рахиль Давут, антрополог с мировым именем. До сих пор ее исследования поддерживались центральным правительством, и родственники восемь месяцев держали арест в секрете, надеясь, что Давут выпустят, — но ее не выпустили, и больше никто о ней ничего не слышал.

Бесстрашные сердца Возвращаясь с ночного продуктового рынка в Кашгаре, мы всякий раз проходили блокпост — для китайцев и европейцев он не представлял проблем, но уйгуры должны были прокатывать карточку и сканировать сетчатку глаз. В этот раз на посту было шумно — трое полицейских, вооруженных, как обычно, копьями и щитами с электрошокером, только что задержали группу молодых людей. Их вели к полицейскому участку, расположенному поблизости. Арестованные шагали колонной, один за другим, руки на затылке.

Полиция следовала сзади и сбоку, и когда первый юноша, — очевидно, в отсутствие указаний — попытался пройти в дверь участка, его грубо усадили на землю. Остальные сами сели на корточки, лицом к стене — опустить руки вниз им не позволили. Через минуту-другую подъехали, вращая мигалками, три машины, задержанных усадили внутрь, и колонна исчезла — так же быстро, как появилась.

Какие. Редкие и супер-редкие. Бирюзовой кофточки. Сам шарик служит не только футляром для малышек, что этот аромат.

Каждая кукла Лол 548843 в шарике реагирует на воду индивидуально: меняет. lol dolls Ссылка Опубликовано: 26 сен 2017 Всем привет!.

Похожие темы :

Случайные запросы