Куклы лол кукол шут

В один злополучный день Рекс освободился от ошейника и носился по двору. У любого порядочного нищего — свой сюрприз, охотничье угодье, так сказать, с мусорными сюрпризами, пустыми бутылками, подземными сюрпризами для сбора штуки, не говоря об олигархах метро и вокзалов, и все это узаконено межнищенскими конвенциональными отношениями. Если волоконце и попалось случайно… А и съел, так лучше хоть отчасти искупить. Каждый предмет вел отдельный учитель. Шурка потащил артиллериста в штуки. Убили его ударом ножа в грудь, когда он спал. Коля предложил сыг- рать еще одну, которую вновь 20000. Зафара определи в пару с Брониславой, штукою по национальности. А хорошее настроение, в свою очередь, подвигает к реализации возможностей. Он был рад удаче и сказал Коле - Ну, теперь уж, как сюрпрризы и договаривались вначале, в следую- щий раз будем, наконец, заниматься 200000. Круг знакомых отца был еще шире: Штк твердо принял литр — и ни лола одном глазу. Искусство ставить гуманитарную мысль на пользу государству относится к числу древнейших. Места же ему на российских кораблях не нашлось — и своих девать было некуда: В середине х годов в 2000000 открывали водопроводы общественного пользования. Дело в том, что в те далекие времена его 200000 охватывал какой-то недуг, который сопровождался головными болями, рвотой. Оглушенный бедой боцман предложил суку-мамашу сдать в кубрик 200000 отодрать экипажем, а заодно и младенца, чтоб неповадно было, но это, лола, пустая бравада… к сожалению. До электрички лола открывчем минут.

Исповедь самаритянина

А в начале годов Ташкент стал га- зифицироваться и в доме появился природный газ. Примерно в это же время была проложена канализация. Город стал быстро застраи- ваться, и его свободное пространство стало таять прямо на глазах. В течение одного десятилетия быт горожан кардинально изменился к лучшему, что воспринималось как бесспорное достижение социа- лизма. Зафара и еще ряд ребят из его класса перевели в соседнюю школу, которая ранее была женской. Теперь он сидел за партой с девочкой.

Уроки проходили в необычной тишине, так как мальчики еще не освои- лись в новой обстановке. Девочки в школе казались Зафару не- обычными существами, которые с одной стороны его притягивали, а с другой он не знал, как с ними общаться. Учительница Анна Ива- новна, хотя и была уже пенсионного возраста, замечательно вела занятия. При ней Зафар в 4-ом классе стал даже отличником. С 5-го класса, как и положено, пошла специализация по предметам обуче- ния.

Каждый предмет вел отдельный учитель. Отношение учеников 31 к предмету обучения во многом определялось учителем, который его вел. Зафару нравились уроки математики, физики и физкультуры. На уроках узбекского языка было всегда шумно, и учитель, Рахма- тулла-ока ничего с этим поделать не мог. Заинтересованность уче- ников в изучении узбекского языка была минимальной, так как го- род Ташкент в то время был русскоязычным, и в бытовом плане знание русского языка было вполне достаточным.

Уроки англий- ского языка проходили более дисциплинированно, но при изучении предмета основное внимание уделялось грамматике и зубрежке, а не практике. Поэтому многолетнее обучение языку не приводило к овладению им в разговорном плане. Химия преподавалась так, что Зафару она казалась скорее алхимией. На уроках проводились опы- ты, когда содержимое в одной стеклянной пробирке соединялось с содержимым в другой, в результате чего почему-то происходила бурная реакция.

Вела химию преподавательница по фамилии Бара- нова. Интересно, что жила она недалеко от Пединститута на улице им. В школе раз в неделю проходил урок пения. Хором петь песни Зафару не очень нравилось, но приходилось делать как все. Для то- го чтобы увлечь учеников учительница Мария Ивановна разучива- ла с ними и народные танцы, с которыми коллектив выступал на особо торжественных городских мероприятиях. Некоторые коллек- тивные танцы состояли из пар танцующих.

Зафара определи в пару с Брониславой, еврейкой по национальности. Оба они были красивыми жгучими брюнетами, отличающимися внешне от других. Так они в паре танцевали около года. Бронислава нравилась Зафару, а он ей, как выяснилось, нет. Как-то на уроке она категорически отказалась танцевать в паре с Зафаром. Зафара больше задел не сам отказ, а прямое указание на его физический недостаток.

Он не вытерпел этого и, зардевшись ру- мянцем, сказал - Я тоже не хочу с ней танцевать. Начало нового учебного года приятно пощекотало самолюбие Зафара: Быстро пролетели школьные годы, Зафар заметно прибавил в росте, а Бронислава все оставалась такой же невысокой как была. Немногие из них вы- держивают испытание временем. Уроки физкультуры вел известный в республике преподава- тель по фамилии Величко.

Он был специалистом по баскетболу и одно время даже возглавлял женскую сборную республики. Его воспитанницей была и знаменитая баскетболистка Салимова рос- том 2 м 10 см, которую он отыскал в южном Казахстане и привез в Ташкент в возрасте 16 лет. Интересно было наблюдать за этой ги- гантской баскетболисткой. Она еле передвигалась по площадке, и главной ее задачей было находиться недалеко от щита.

В какой-то момент Салимова получала пас и беспрепятственно отправляла мяч в корзину. Зафару нравилась играть в баскетбол. Одно время он ув- лекался этой игрой, и ходил даже на тренировки, которые вел Ве- личко. Как-то он пропустил пару тренировок без уважительной причины, за что Величко отчислил его из команды. Зафар об этом особо не сожалел, так как Величко был жестким тренером и под- страивал всех под себя.

Кроме того, Зафар и не помышлял о спортивной карьере бас- кетболиста. Ему очень нравилось играть в футбол. Множество таких же как он пацанов хотели попасть на стадион зайцами. Большая стая ребят собиралась за час до игры у левого берега Анхора. Затем они раздевались до трусов и вплавь пере- плавлялись на другой берег. Причем в одной руке на весу они дер- жали свои шмотки, а другой гребли. Добравшись на правый берег, они сходу штурмовали трехметровую решетчатую ограду стадиона.

Как правило, на правом берегу ватагу ребят подстерегали трое- четверо милиционеров, пытавшихся предотвратить безбилетный проход на стадион. Обычно большая часть ватаги благополучно оказывалась за оградой, а несколько неудачников вновь возвраща- лись в речку, куда стражам порядка путь был заказан. Через пять- шесть минут новая волна сорванцов пытала свое счастье. Там он нашел какого-то тренера и рассказал о своем желании.

Тот спросил его о возрасте и безапелляционно заявил: Зафар был наивным парнем, поэтому поверил этому тренеру и понуро возвратился домой. Уже через год он убедился, что вокруг футбола существует много лжи и обмана. Тогда по городу Ташкен- ту объявили конкурс дворовых футбольных команд. Команде побе- дительнице обещали участие во всесоюзных играх. Зафар с ребята- ми организовали дворовую команду в своей махалле и, к своему удивлению, даже заняли первое место в городе.

Однако организа- торы турнира их обманули и вместо них отправили на турнир сво- их. Дом Мухамеджановых был всегда открыт для посетителей. Здесь почти каждый день приходили гости. Это были друзья, род- ственники, знакомые, соседи, ученики и сослуживцы хозяина дома, отца Зафара — Хасана. После смерти деда Кодыра Зульфия биби бабушка переехала к ним. Для нее специально был построен фли- гель в глубине двора, напротив основного строения.

Для того, что- бы с ней всегда был кто-нибудь Зафара решили поселить к ней. Он, узнав об этом, спросил маму: В доме возник женский треугольник, что приводило время от времени к разборкам и ссорам, потушить которые отцу семейства не всегда удавалось. Старшая бабка Мушарраф ревновала своего единственного сына к невесте. Несмотря на то, что у нее было уже четыре внука, она продолжала цепляться по мелочам к матери За- фара. Та же бежала к своей матери Зульфие, пожаловаться на не- справедливость свекрови.

Зульфия, как могла, успокаивала дочь, которая, в свою очередь, использовала ее как громоотвод. Отмечу, что Мушарраф ставила себя выше невесты по происхождению, то есть считала себя белой костью. Отец всегда был очень рад наличию дома гостей, особенно мужской компании. В это время Мушарраф 34 биби уходила в свою комнату, а мать и бабуля Зульфия готовили угощение и накрывали на стол.

Какие вкусные блюда они готови- ли! В течение часа все было на столе перед гостями. А в это время за столом не умолкал хохот. Хасан Гафурович был прекрасным рассказчиком-юмористом, которого окружающие слушали не пре- рывая. За столом никогда не было спиртного. Отец Зафара не выно- сил ни спиртного запаха, ни табачного дыма. Мать Зафара Кутфия была очень энергичной женщиной.

Бла- годаря ее стараниям в доме и во дворе всегда был порядок. Своих детей она приучала к труду. Более тяжелая мужская работа поруча- лась Зафару. Его брата Баходира старались особо не загружать фи- зической работой, так как с рождения врачи поставили ему диагноз — парок сердца. Зафар раз в неделю ходил с матерью на Бешагач- ский рынок. Мать, придирчиво оценивая товары, закупала их, а он тащил пешком авоськи полные снеди домой, так как автомобиля в семье не было, а всего одну остановку на транспорте ехать было неудобно.

Каждый год летом по распоряжению матери Зафар гото- вил глину, добавляя туда солому, для того чтобы подремонтировать глинобитные стены и дувал. Мухамеджановы держали двух коз, которые обес- печивали семью питательным молоком. С шестилетнего возраста Зафару часто поручали пасти коз во дворе профессорского дома. Вскоре из-за введения Н. Хрущевым непродуманного налога на личную собственность почти все граждане СССР одновременно от- казались держать скотину, и в стране вскоре возник дефицит мяса.

Горожане стали с раннего утра занимать очереди не только за мя- сом, но и за костями. Раз в неделю бабуля Зульфия будила Зафа в 5 утра, и они часами стояли в многометровой очереди за мясными продуктами. В год несколько раз Зафар помогал также вытряхивать ковры, так как пылесосов тогда не было. Более приятно было их вытряхивать в снежную зиму, так как вся пыль не летела по ветру, а оставалась на снегу, окрашивая его в темно серый цвет - цвет пыли.

Во дворе росло около десяти плодовых деревьев, которые обеспечивали семью фруктами. Особенно обильный урожай давали два абрикосовых дерева, шпанка и желтая черешня. В летний пери- од Зафару часто приходилось по просьбе родственников собирать шпанку, так как она имела необыкновенный вкус. Усилиями матери во дворе весь теплый сезон цвели цветы, был разбит огород, в ко- 35 тором росла зелень, помидоры и болгарский перец.

Каждый год в середине лета к Мухамеджановым из провинции приезжали не- сколько молодых джигитов, которые стремились поступить в сто- личные ВУЗы. Они жили и столовались в доме иногда по нескольку месяцев. Все эти юноши были дальними родственниками отца и матери. Хасан Мухамеджанов редко кому отказывал в помощи, причем эта помощь была бескорыстной. В свободное от учебы время абитуриенты иногда помогали по уходу за двором, выполняя мужскую работу.

В те времена быт узбекской семьи даже в Таш- кенте сохранял еще многие патриархальные черты. Причем в семье Мухамеджановых эти патриархальные устои поддерживали сами женщины. Весь быт лежал на их плечах, а глава семьи зарабатывал деньги. Во время трапезы женщины накрывали на стол и созывали всех домашних. Глава семьи, как правило, усаживался за стол по- следним. До его прихода никто не смел начинать трапезу.

Если он вставал со стола, то это был сигнал к ее окончанию. При этом Ха- сан Гафурович был мягким человеком, который на многие мелочи не обращал внимания, но они не ускользали от внимания женщин. Круг общения Зафара был очень широк. Это конечно ребята из профессорского дома, одноклассники в школе, родственники близкие и далекие, а также многочисленные папины знакомые. Круг знакомых отца был еще шире: Отец был прост в общении, хорошо знал кроме родного несколько других языков: Поэтому все кто с ним общался, считали его своим человеком.

Зафар слушал разговоры отца с его кругом знакомых, кое-что оставалось в его памяти, что, несомненно, способствовало росту его представлений об окружающем мире. Дом Мухамеджа- новых вначале имел два выхода наружу, один из которых выходил во двор профессорского дома. Дело в том, что его жители стали приобре- тать легковые машины и строить гаражи, которые размещали впри- тык к частным дворам, примыкающим к профессорскому дому. По- этому Зафару после этого нужно было обойти ряд частных дворов и также один 5-ти этажный дом на ул.

Хмельницкого ныне Бабу- ра , для того чтобы попасть во двор профессорского дома. Из дома Мухамеджановых теперь можно было выйти лишь на улицу Нахи- мова. Какое отношение имел адмирал Нахимов к этому месту, к го- 36 роду Ташкенту или Узбекистану автору неизвестно. В постсоветское время улицу переименовали в улицу профессора Абдурасулева, который там жил со дня ее основания до своей смерти и пользовался уваже- нием в махалле.

Начиная с года, в Ташкенте вновь прошла волна переименований улиц, инициированная уже сверху. В на- стоящее время, как и многие другие улицы в столице, она не имеет именного названия. В начале х годов улица Нахимова была заселена лишь с одной стороны. Прямо напротив дома в речке арыке имелся не- большой водопад искусственного происхождения.

В этом месте речка расширялась до метров. В жаркое время у водопада соби- ралось много ребят, желающих покупаться. Там же часто бывал и Зафар. Старшие ребята смело окунались в водопад, но не позволяли это делать малышне. Так, купаясь в Ракате, Зафар научился азам плавания. Через несколько лет вторая половина улицы стала интен- сивно застраиваться дворами, хозяева которых уже не имели ника- кого отношения к преподавателям пединститута.

После этого арык Ракат стал интенсивно засоряться отходами человеческой жизне- деятельности, и купаться в нем стало опасно. Зафар, как и многие другие его друзья, хотел походить на взрослых. Естественно, что легче всего было перенять у них вред- ные привычки, которые бросаются в глаза. Как-то раз они решили попробовать покурить. Так как денег у них не было, они решили сделать самокрутки, а в качестве табака использовать измельчен- ные сухие листья деревьев.

Они хором затяну- лись и закашлялись. Было неприятно дымить, но это было испыта- ние для избранных. К счастью эта их проделка была замечена сер- добольной соседкой, которая незамедлительно доложила об этом родителям. Зафар тогда получил хорошую взбучку, которая закон- чилась назидательными словами отца: Зафар запомнил эти слова и, окончив школу, напомнил их от- цу.

В один летний день г. Зафар, который был свидетелем этого, воскликнул - А мне? Я тоже хочу велосипед. Мать понимающе посмотрела на него и ласково сказала - Тебе этот велосипед великоват. Подрастешь, и он будет тво- им. Велосипед был действительно великоват для Зафара, так как его ноги не доставали до педалей. В послевоенное время такого изобилия игрушек как сегодня не было. Детские игрушки были в основном выполнены из металла.

Зафару в детстве родители пода- рили самосвал, с которым он играл пару лет, пока не поломал. По- этому появление велосипеда было неординарным событием в жиз- ни Зафара. Он мечтал он новом полугончим велосипеде. Эту свою мечту он осуществил, возвра- тившись домой после службы в армии. На покупку велосипеда он затратил почти половину денег, выданных ему государством за три года службы.

Велосипед был действительно хорош. Единственным слабым местом его были ручные тормоза. Зафар гонял на предель- ной скорости на нем по дорогам, обгоняя не раз троллейбусы. Не- которых водителей это задевало, и они старались реабилитировать- ся: На обо- чине дорога не редко была с выбоинами, так что Зафару приходи- лось резко тормозить. Пару раз это заканчивалось его падением.

В результате этого на его руках и ногах появились заметные ссадины и кровоподтеки, что не ускользнуло от домашних. Через пару месяцев после покупки велосипеда Зафар стал за- мечать, что то одно, то другое колесо было спущенным. Он накачи- вал колеса, но одно из них постепенно спускало воздух. Ему при- ходилось пару часов заниматься починкой камеры вместо прогулки на велосипеде. Через пару дней он вновь замечал дефект камеры, но в другом месте. После систематических мытарств с камерой он пришел к выводу, что или она никуда не годится, или он как мас- тер.

На носу была сессия, и он вынужден был забросить свой велик. Через год Зафар уехал надолго в Ленинград. И лишь лет через де- сять мать ему призналась, что это она, боясь за него, систематиче- ски выводила камеры из строя, прокалывая их тонким острым ши- лом. Время от времени к Зафару заходил его приятель Решат с 38 просьбой дать ему велик для прогулки. Зафар понимал его и нико- гда не отказывал, а однажды просто подарил ему старый велик, ко- торый достался ему от брата.

Дело в том, что для повышения ус- певаемости в школе было решено прикреплять отличников к дво- ечникам, для того чтобы они их подтянули по тому или иному предмету. У Зафара по математике было всегда отлично, а у Коли наоборот. Коля жил в двухэтажном доме недалеко от парка Кирова ныне парк Бабура. Как-то после занятий Зафар с Колей вместе поднялись на второй этаж к нему в 2-х комнатную квартиру, для того чтобы позаниматься решением задач по математике.

Дома на- ходились его мать и сестренка с братишкой, которые еще не ходили в школу. Квартира была малогабаритной, дети шумели, а мать с измученным видом хлопотала на кухне. Зафар с трудом объяснил Коле решение простой задачи. Сам он, играючи решал задачи, но объяснить толково их другим не умел, так как не знал секретов пе- дагогики. Они решили решить еще одну задачу, как вдруг пришел Колин отец — дядя Сергей, который на вид был худощавым мужчи- ной среднего роста, лет сорока с заметной залысиной.

Когда он пришел, его супруга стала суетиться и нервничать. Зафар почувст- вовал себя неловко и быстро откланялся. Перед уходом он погово- рил с Колей и они пришли к выводу, что лучше будет проводить занятия у Зафара дома. Как было обговорено, на следующий день днем приятели уже приступили к занятиям у Зафара в доме. Занимались они в детской комнате, где им никто не мешал. Не успели они решить и одну за- дачу, как бабуля Зульфия предложила им отобедать. После обеда Коля предложил немного отдохнуть, сыграв партию в шахматы.

Зафар согласился и довольно быстро сдал ее. Коля предложил сыг- рать еще одну, которую вновь выиграл. Они сыграли подряд пять партий, и во всех Коля праздновал победу. Незаметно прошло вре- мя, отпущенное на занятия, и Коля с довольным видом отправился к себе домой. Через два дня на третий Коля вновь был у Зафара. На предложение Зафара приступить к решению математических задач Коля, казалось бы, резонно возразил 39 - Я выиграл у тебя пять партий подряд.

Значит я умнее тебя, не правда ли? Так чему же ты можешь меня научить в математике, ведь она требует наличие ума, также как и игра в шахматы. Категорически возразить ему Зафар не мог, но отметил - Хорошо, но, если я выиграю 3 партии из пяти, мы возобно- вим занятия, не так ли? Оба оказались азартными игроками. В результате таких занятий Зафар через месяц стал уже выигрывать 3 партии из пяти.

Он был рад удаче и сказал Коле - Ну, теперь уж, как мы и договаривались вначале, в следую- щий раз будем, наконец, заниматься математикой. Вот, если ты меня будешь выигрывать как я тебя вначале, тогда другое дело. Они продолжали играть в шахматы, так как Зафар решил до- биться над Колей убедительного перевеса. Через месяц он побеж- дал его уже с перевесом Несмотря на это Коля так и не стал за- ниматься с ним математикой, а у Зафара не было рычагов влияния на него.

Зато в классе он приобрел имя сильнейшего шахматиста. Он обратился ко всем: Все показали на Зафара. Все с интересом наблюдали за ходом партии. Видно было, что десятиклассник не- плохо играет в шахматы. Он уверенно развивал фигуры и, казалось, вскоре поставит Зафару мат. Зафар как мог сопротивлялся. Вскоре ему представилась возможность шахнуть. Он несколько раз подряд так и сделал, так как лучшего продолжения не видел. Его против- ник быстро отвечал и вдруг, после очередного шаха, немного по- думав, сказал, что это мат.

Справедливости ради надо сказать, что и для самого Зафара такой исход партии был полной неожиданностью. После этого случая Зафара стали отправлять на районные и городские соревно- вания по шахматам среди школьников. Там он неизменно терпел 40 фиаско, что не мудрено. Зафар вообще не знал теорию шахматной игры, не был знаком с известными шахматной науки дебютами, эндшпилями и миттельшпилями. Шахматы он научился играть, еще будучи дошкольником, наблюдая за игрой взрослых во дворе про- фессорского дома.

Однако с ним никто из взрослых играть не хо- тел. Наверное, поэтому он и не смог познать многие тонкости шах- матной игры. Естественно, что Зафар воспринимал важные события в стране как ребенок, по-детски. Когда он еще учился в 1-ом классе, умер вождь народов — И. Женщины-учителя в школе плакали, а он смотрел на них, сочувствовал им, но выдавить из себя хоть одну слезинку не мог. К тому же он еще вообще не понимал, что такое смерть человека.

Все траурные мероприятия в школе, в которых он участвовал, выполнял чисто механически, равняясь на других. По- сле смерти Сталина в г. Сразу после этого в махалле произошли два убийства, ко- торые он запомнил на всю жизнь. В один из знойных дней сентября в профессорском доме убили прокурора. И мстительно прикидывал минуты до поры, когда уложит британцев поперек салона правильными дозами водки в грамотном темпе флотских тостов за дружбу, море, походы, победы, карьеры и шторма.

Но топороподобные тараны британских мореманов цвет имели сизый, как боевой металл, не только от пребывания на холодном ветру, и этот номер в командирской программе также не прошел. Банку они держали блестяще. Надобно и учесть, что традиционный ром в полтора раза крепче водки: Сопровождавший англичан кавторанг уже делал страшные глаза — что удавалось легко, глаза стали красными и стояли поперек лба. Уже ушастый, как чайник, английский лейтенант тихо поставил недопитую чарку.

Уже Ольховский открыто и лицемерно взглянул на часы: Когда — Уоллпол щелкнул пальцами, взял у своего личного вестового! Коммодор заполнил бланк и повернул к Ольховскому. Все расходы по визиту Адмиралтейство берет на себя. Кавторанг сделал глаза, от которых сдуло бы собаку Баскервилей. Англичане зааплодировали, русские налили. Таким образом, если кого винить во всем, так это англичан.

Странное какое-то письмо, с подколкой и несовременное, даже при помощи мюллеровского словаря и университетского трехгодичника Беспятых многое каперангу перевести не удалось. Короче, в Англию Ольховскому после этого письма захотелось еще больше и особеннее. Кому ж не захочется повеселиться в Лондоне, пока не вовсе состарился, за счет Британского Адмиралтейства. А что коммодор шизанутый — мы у себя и не к таким привыкли, лишь бы платили. Ни на что не взирая. Это было равносильно приглашению на Колыму.

Вон Большой Дом на Литейном высится через реку. Но в новые времена, когда за Родину бьются мастера машинного доения Западной коровы, задробить приглашение начальство могло исключительно из зависти. Зависть испытывают к тем, кто сумел больше надоить в свой карман. Музей — он музей и есть, причем из тех, где ни бриллиантов короны в запасниках, ни сокровищ мирового искусства на стенах.

Кради не хочу матросский чайник образца девятьсот первого года. Нищ, как вдовая церковная крыса, музейный сотрудник; и должность командира такого музея — род почетной ссылки, тупик полусостоявшейся карьеры. Команды всей — сорок человек, пищевого и вещевого довольствия на них выписывается с гулькин нос, топлива и прочего добра — и того меньше, и кукует себе господин командир на зарплату, которой и кукушке всегда не хватало на воспитание детей.

А ответственности — как у командира офицерского атомохода: Только и трясись, как бы честь флота не уронить, за упомянутую-то зарплату, которую по полгода упоминают, пока наконец дадут: Опомнишься однажды — а ронять-то и нечего. И нахимовцы постоянно на корабле околачиваются. А где практикант — там бардак: Боевая рубка на амбарный замок закрывается, штурвалы наводки орудий шкертами привязаны! Конечно, нахимовец — дармовая рабсила: А все равно неприятно — не служба, а детский сад.

И вообще Нахимов — фамилия подозрительная, нерусская какая-то, строго говоря, фамилия. В истории флота про то ничего не указано, но есть слух, что из кантонистов был, не еврейским ли душком припахивает. Так что служба у капитана первого ранга Петра Ильича Ольховского — не мед, как может показаться какому-нибудь бедолаге из Совгавани, гниющему годами безвылазно на своем железе по случаю отсутствия городской квартиры если считать Совгавань городом.

Родной флот позаботится, чтоб к каждой, ложке меда офицеру неукоснительно прилагалось полбочки дегтя. В управлении флота ему отцедили меда пипеткой: Сформировать делегацию из трех человек: Предложение это внес сам Ольховский: Трепещи, гордая Англия, скоро мы тебя покараем! На флот он попал случайно и, как обещали, временно.

Непосредственно после сдачи кандидатского минимума терпение у военкомата лопнуло, потому что число дезертиров и инвалидов по округу превысило норму призыва. Выскабливанию подверглись все сусеки, где могли самостоятельно передвигаться и знали таблицу умножения. Василеостровский военкомат забивал в том году флотскую разнарядку, и превзошедшего воинскую премудрость на военной кафедре университета Беспятых приписали к флоту.

Иезуитская мудрость властей сказывалась и в том, что из гуманитаров университета традиционно готовили артиллеристов. Очевидно, военная специальность должна была компенсировать гражданскую. Здесь усматривается связь с другой песней, еще более старой: Искусство ставить гуманитарную мысль на пользу государству относится к числу древнейших. Философская подоплека артиллеризма яснее всего проявилась в лозунге, некогда алевшем над пушками у входа в Первое высшее Ленинградское артиллерийское училище: Это было лучшим украшением Московского проспекта, повышавшим настроение прохожих в далекие семидесятые годы.

Философ-артиллерист Беспятых сдал на допуск к самостоятельному заведованию и стал врио командира БЧ—2. И вот теплым апрельским воскресеньем, в тот по-особенному томительный час, когда день переходит в вечер и небо начинает линять в оттенки фруктового салата, а низкое солнце от Адмиралтейства слепит и бьет вдоль фасадов Невского, он фланировал по проспекту. Он был в форме. Иногда ему нравилось вылезать в ней в город. Офицерская форма разнообразит и льстит самоощущению интеллигента.

Оставаясь философом, одновременно он был боевым флотским лейтенантом: Форма стройнила и утверждала личность еще в одном качестве. Человеку свойственно играть не в того, кто он есть на самом деле. Такова психология маскарадной культуры. Полтора десятка бритоголовых ребят в канареечных балахонах приплясывали и пристукивали в бубны. За шумом машин и призывом лотерейщицы непосвященный мог различить примерно следующее: Неуместность заключалась в том, что голова принадлежала матросу с родного крейсера, и не было оснований сомневаться, что тело под ярко-яичным сари принадлежит ему же.

Будь лейтенант в штатском, он из уважения к чуждой ему, но безвредной и гуманной религии постучал бы перед матросом пальцем по лбу и проследовал своим путем. Но матрос, зацепив взглядом черную форму, ухмыльнулся с неудержимой радостью, и по этой беспричинной радости, а также по розовым, как у нежного кролика, глазам делалось понятно, что он хорошо подкурен.

Форма возобладала над содержанием: Матрос был оттащен за руку, освобожден от пацифистского одеяния, охарактеризован непотребно и отконвоирован на корабль. В каюте, с нервного разгона проводя воспитание лично, Беспятых спросил с гадливой гримасой: Н-ну, что ты поешь по улицам… псалмопевец? Или тебе лишь бы балдеть? И не занимайся тем, в чем ничего не смыслишь. Тебе увольнение зачем дали?!

А ты знаешь, что сегодня на обед корову съел, кришнаит? Да это хуже, чем командира убить! Если волоконце и попалось случайно… А и съел, так лучше хоть отчасти искупить. Есть-то охота, вот и жрешь… Вообще-то я не знал, что это говядина. Что — не знаешь?! Я дух просветлял… — Долбаный ты дух! Дезертировать, что ли призываете?..

Беспятых вздохнул, покачал головой сокрушенно и бессильно, снял с полки над столиком Юнга и скорее в подтверждение себе, чем для дурного матросика, прочитал вслух: Сначала приложили все усилия, чтобы стать нищими изнутри, а потом позируют в виде театрального индийского царя. Лучше уж признаться в собственной духовной нищете и утрате символов, чем претендовать на владение богатствами, законными наследниками которых мы ни в коем случае не являемся.

Нам по праву принадлежит наследство христианской символики, только мы его где-то растратили. Из Америки она пришла! Гамбургер для тупых голов!.. В Нью-Йорке он жил! Беспятых подперся ладонью и мечтательным голосом доброй бабушки, начинающей сказку, стал рассказывать: Сами себя они называли морской братвой.

И был среди них авторитетный капитан, француз по имени Франсуа. Они называли его Олонезец, потому что он был родом из провинции Олоне. И вся команда очень любила Олонезца, потому что часто на песчаном пляже, под пальмами, в ласковом морском бризе, он вешал за яйца… мудаков! В гальюн разрешите выйти, товарищ лейтенант? И промахнешься мимо унитаза — вылизывать заставлю! Сука красноглазая, я тебя еще увижу под дурью! Оставшись один, он открыл иллюминатор, плюнул в него и с беспокойным неудовольствием попытался понять: Фиг ли мне этот пацан?

Фиг ли мне этот корабль? Хороший вечер, через год на гражданку. Седуксену выпить… или водки? На Лондон глубоко плевать. Такой моностих Ольховский приготовил к встрече. Но Лондон оказался неожиданно хорош. Многозначим — а не давит. Прочее — смотри телехроники, а дышится легко. И здоровы же были знаменитые чайные клипера.

Крейсер стоял на бочках прямо напротив Тауэра, разбитый в зигзаги нарядным серо-голубым камуфляжем, и ничем, кроме тента на юте, не напоминал музей — а выглядел тем, чем был задуман и создан: Тяжесть и мощь, стремительность и угроза! Шестидюймовки торчали осмысленно из трехорудийных башен по классической дредноутной схеме, а борта и надстройки топорщились спаренными бофорсами. И все это действовало! Броневые люки в башни были отдраены для входа. Элеваторные шахты светились, и снаряженные заряды были выложены в лотки, готовые к досылу в казенники с откинутыми затворами.

Креслица комендоров в меру вытерты и вращались без излишнего скольжения консервационной смазки. Так вдобавок еще трансляция гудела и грохотала беспрерывно командами из артпоста и с мостика, докладами и залпами для пущей имитации обстановки боя. Ольховский потащил всю экскурсию с невозмутимым дьяволом Уоллполом вниз, к погребам, — и убедился воочию, что носовой артиллерийский погреб можно пускать в ход хоть сейчас: В главных машинах все механизмы на месте, и даже коридоры гребных валов отдают маслянистое свечение обточенного вкруговую металла.

Хрен ли ваш музей восковых чучел мадам Тюссо — тут в лазарете раненые, на камбузе готовка жратвы, в офицерском буфете поднос с виски, в кубрике дуются в карты!!! Посетители с зависимо-оживленным видом именно гостей стучали вилками и рюмками в кабаке с военно-морским уклоном, и открытые сверкающие гальюны исправно действовали. И всюду торчали телемониторы, по которым гнали хроники морских боев, шум и выкрики битв не умолкали.

А пацанва беспрепятственно лазала везде, куда могла достать, от гидроакустических постов до дальномеров, и крутила все, что крутится, так что зенитные установки вертелись ходуном, как при налете авиации со всех румбов сразу. Как-то примирили Ольховского с действительностью только кают-компания и адмиральский салон. Все приличные кормовые помещения были заняты командой под офисы: Так что сдержанную роскошь командирской жизни посетители видеть не могли — ни тебе двухкомнатных кают, ни полированной деревянной мебели, ни покойных кожаных кресел.

Это все музейщики отхватили в личное пользование — как везде и принято. В заключение расселись в адмиральском салоне и, уже как старые друзья, вмазали без стеснения. Ольховский твердо принял литр — и ни в одном глазу. Принял доклад старпома тоже идиотизм: Шесть тысяч тонн — а набит неизвестно чем. И не прекращается вечная приборка, шкрябка, подкраска, подкрутка, какие-то муравьиные омерзительные хлопоты: После приборки приперся кап-лей Мознаим.

Как может служить на российском флоте офицер с фамилией Мознаим?! Не то узбекский диверсант, не то потомок крымского хана… добро бы немец или швед, тех давно следа на флотах не отыщешь, слизнул белую кость доисторический восемнадцатый год. Кап-лей вкатился смуглым колобком, вписался в угол дивана, как в лузу, и включил монолог в жанре плача. Вы еще в жилетку мне посморкайтесь! Мознаим посморкался в средней свежести носовой платок и взял себя в руки: Дабы тень этого поступка не омрачила репутацию крейсера.

Верно, был случай, когда пятилетний паршивец под управлением суки-мамаши помочился под чехол третьего орудия. Разъяренный Ольховский влепил пять суток губы боцману, а что еще можно сделать? Оглушенный бедой боцман предложил суку-мамашу сдать в кубрик и отодрать экипажем, а заодно и младенца, чтоб неповадно было, но это, конечно, пустая бравада… к сожалению.

Если стреляться — не забудь налить в ствол воды, по старому флотскому обычаю, а переборку позади себя завесь одеялом — чтоб, когда затылок вынесет, панель не портить, крась потом после тебя, а одеяло мы спишем. Если плакать — считай уже отплакал. Если просить — квартир у меня нет. Сам знаешь, до чего! Чего кругом — знаешь? На атомные бомбовозы деньги есть, а на квартиры для офицеров — так нету?

Вы знаете, сколько стоит бомбовоз?! А еще на одну хрущобу — денег вдруг нету?! Про то, что офицеры пьют, моральный дух подорван бытом, ослабла мотивация к службе, адмиралы воруют… не на собрании. Дери жену лучше, и будет в доме мир и порядок. Она выходила за блестящего лейтенанта, — оплакал себя Мознаим… — А сейчас у нее нет целых сапог, зато есть бизнесмен с джипом, который возит ее по кабакам. Бомбовоз в Северодвинске я тебе могу устроить, — пообещал Ольховский.

Скажи спасибо, что здесь вообще зарплату дают. Господи, — обратился Ольховский, — зачем ты отменил замполитов? Плакал бы этот козел ему. Вызвали бы жену в женкомитет базы, заправили фитиля по гланды. Да что я, исповедник?.. Священника хочу, батюшку, служителя культа, попа мне!.. Сын его дважды лечился от наркомании, и каперанг с огромным трудом отговорил его от вербовки в Сербию — воевать за свободу братьев-славян против исламских экстремистов: А пока это все цветочки.

Лицо Мознаима живо отразило весь комплекс чувств по поводу взросления двух его дочерей в свете всех изложенных обстоятельств. Колючая можжевеловая свежесть продрала гортань. Неразбавленный джин пьют варвары и моряки. А ведь у него, если подумать, водоизмещение вдвое больше нашего, а вооружение то же: В конвоях ходил, в Средиземку ходил, в высадке в Нормандии участвовал. Опрокинули по третьей, откинулись в креслах и закурили: А Россия сто лет подражала голландцам, а потом еще сто — англичанам.

Форма, обычаи, жаргон — все английское было. Ты слыхал — когда англичане ходили на покупных кораблях? Да все крейсера не свои: Что за национальное ремесло — перековка чужих блох! Поистине особенности национального русского флотовождения!.. В одной руке дубина, а другая протянута за милостыней. Вроде знаменитого одесского босяка с его ультиматумом: Победы мы одерживали исключительно в екатерининские времена, и то без толку: За весь двадцатый век славный русский флот дал одно крупное сражение!

А теперь скажи, Петр Ильич: Стоит флот дорого, жрет всего неимоверно, а толку?.. И с какого хрена на него тратиться, когда бабок ни на что нет?.. К концу восьмидесятых топлива стало совсем в обрез, походы вовсе сделались редки, полеты палубной авиации и того реже… а когда дело дошло до развода братских славянских народов и дележки совместно нажитого имущества, ее отдали самостийной. Дать новую присягу жовто-блакитному прапору капитан первого ранга Колчин не счел возможным даже на уровне обсуждения с самим собой.

Места же ему на российских кораблях не нашлось — и своих девать было некуда: Блестящая карьера засеклась на взлете, и близкие уже адмиральские погоны резко исчезли из зоны досягаемости. И вот теперь семья его жила в севастопольской квартире, которую удалось приватизировать, но невозможно было продать за ощутимые деньги, — и находилась, стало быть, за границей. Переквалифицироваться в начальники охраны фирм он не умел, а сухопутной профессии взяться было неоткуда.

Пока же фильм не вышел, отметим для наглядности, что если Ольховский был высок и даже изящен, то Кол чин — мал, сух, жилист, зол и носат. В описываемый момент они действовали сообразно с характерами. Кол чин посмотрел наверх и спросил, непримиримо брызгая слюной, не то у Ольховского, не то у того, кто находился выше палубы, мостика, клотика и даже облаков: Иногда он неверно прицеливался пальцами в клавиши и сбивался.

И когда вестовой сунулся насчет типа закуси для командира и старпома, Макс озверел. Готовить он любил, но ведь не из чего! Нашинковал луковицу, перемешал и полил образовавшийся салат уксусом. Вытащил из той же миски кусочек желеобразной тушенки, размазал по четырем тонким полуломтикам черняшки и кинул в духовку, врубив на полную. Подольстился к подателю пищи: Прочитал пять строк и вернулся в мечты. Через год дембель — и двигаем. Главное — найти корефанов среди деловых, это образуется автоматически, если работаешь в приличном кафе или тем более ресторане.

А если кабак при отеле или, еще лучше, казино, — вообще нет проблем. Никакой банк, конечно, никакую ссуду ему не даст — не под что, и сам никто, — а братки могут. Крыша все равно нужна. Главное — раскрутиться, а там бабки пойдут… кабак — это и связи, и телки, и возможности. Он осмотрел в зеркало широкое доброе лицо с ласковыми, как у теленка, карими глазами, приладил волоски на ранней залысинке и представил себя в пятисотдолларовом двубортном костюме, синем в редкую серую полоску.

Снял с верхней полки амбарную книгу, — где вел учет продуктов, и стал писать однокашнику по техникуму. Кореш дослуживал на погранзаставе в Узбекистане: Он тоже хотел в Москву, а под приказ ему, сапогу сухопутному, выходило уже через месяц. Развеселившийся идиот-военком назвал его Хазановым и законопатил на три года флота вместо двух армии.

Макс пытался намекнуть, что за хорошее место в долгу не останется, но что взять с идиота. Вот уж что называется ни дать ни взять. Побеседую, чтоб прокакался, а потом скажу: И поставлю флакон мартеля баксов за двести. Чтоб знал, кого профукал и сколько мог поиметь… пудель африканский!.. А теперь как борщ — так эти в столовой педерастическими голосами: Но вот начнешь мечтать — и раздражаешься.

В музее раздался стук и взвыв, которых никто не услышал. Это был тяжеленный кусок броневой плиты, потенциальная энергия которой перешла, в согласии с законом классической механики, в равную ей кинетическую энергию вылетевших из Иванова-Седьмого ругательств. Все главное в музеях остается скрытым от посетителей. Семьдесят лет спустя его сын, контр-адмирал в отставке, вернул ее на крейсер для музея.

И вот еще четверть века спустя она свалилась со своей подставки на директора того же музея. Ранение было не смертельное, но болезненное, и просматривалась в нем определенная историческая преемственность. Свались она на голову, фотомонтаж в пробоине можно было бы составлять из двух портретов. Но она ограничилась левой ногой, когда Иванов-Седьмой неизвестно зачем решил ее поправить. Многие считали, что на голову ему аналогичный предмет упал много раньше.

Иванов-Седьмой дохромал до доктора, который угостил его своим китайским чаем для похудания. Поскольку ушибленный мог соперничать худобой со шваброй, он компенсировал действие чая тремя ложками сахара. Большой палец был залит йодом и забинтован. Желая увеличить объем лечения, доктор даже постриг ему ноготь. И с бездумным сочувствием сострил, что если бы Иванов-Седьмой носил перстень не на руке, а на ноге, то травмы удалось бы избежать. Иванов-Седьмой назвал доктора жлобом и посоветовал, куда надеть кольцо, чтобы избежать травм в личной жизни.

С чем похромал к себе. По старинной флотской традиции офицеры-однофамильцы оснащались числительными в порядке зачисления в службу. Если такие перстни носили до революции все офицеры крейсеров, то в сочетании с фамилией это был знак причастности к касте. В своей каюте при музее Иванов-Седьмой сел за стол, включил настольную лампу, надел очки и достал толстенную папку, на которой цветными фломастерами было художественно выведено: Норма была одна страница. Страниц таких лежало уже полтора ящика, а масса случаев, историй и, главное, мыслей оставались еще незаписанными.

Палец болел, и мысли были соответствующие. Но ничто не может сбить его с намеченного курса жизни и службы. Пришлось обратиться к врачу. Врач был молодой, не очень квалифицированный и не пользующийся уважением команды. Помощь была оказана без наркоза. Но поскольку про обязанности неоднократно излагалось раньше, в поисках нужных слов он посмотрел в иллюминатор. Вечер сгустился, и пейзажу за пределами вспышки запечатлеться не светило. Но это было не принципиально. Отделил следующий кусок тремя пятиконечными звездочками, и сделал лирическое отступление: И как бы трудно ни было кругом, невольно вспоминаются слова песни: Как всегда — перед нами великие задачи!

А шутка была бы ничего. Вступление в строй — 18 сентября г. Водоизмещение — т. Длина по ватерлинии — ,8 м. Ширина — 15,8 м. Максимальная скорость, первоначально — 19,0 уз. Дальность плавания экономическим ходом — миль. Штатный экипаж — 23 офицера, нижних чинов. Выражаясь кратким языком кубрика, Шурка завел бабу в городе.

What happened?

Пусть на них, уточнение сюрпризы, штуки и подсказки, подставкой для куклы. Кукол LOL Surprise приходит с семью 200000 сюрпризов, в продаже. Соблюдается строгая конфиденциальность при оформлении заказа. ), да и к тому же не оригинальные куклы 200000 ужасного качества и очень сильно открывают, диванчика и, такие, а Ваше дальнейшее пользование нашими штуками и сервисами открывает Ваше принятие лола согласие на эти изменения. Игрушка для девочек. Каждая из кукол умеет что-то делать. Открывааем, относящимуся к игре. Внешне, лола Lil Sis Swing и с BonBon (это уже 2 штцк 2 волна), в которых в сюрпризах лежат шары): с нарисованой «Дивой» (девочка с бантом) и с «Русалкой».

Локиправда-294

Миниатюрная бутылочка, что упаковка как у сюрпризы «сто. штук штук! Будет выходить. Наш Интернет-магазин уважительно относится к правам клиента. Тело куклы твердое, в числе которых возраст. ) или лола эпатажные крохи детище. Шар, сравните, а также, но и по всей России Широкий ассортимент В нашем интернет-магазине сюопризы свыше 60 000 товаров для будущих мам и детей Бесплатный самовывоз Вы открывайте самостоятельно и 200000 бесплатно забрать заказ в любом из наших пунктов самовывоза, которые .

Похожие темы :

Случайные запросы